Главная arrow Рассказы arrow Талант
11.05.2011 г.
 
 
Главное меню
Главная
Биография
Отзывы
Сценарии
Фото
Карта сайта
Произведения
Всемогущий атом
Маджипур
Повести
Рассказы
Романы












Талант Печать
Оглавление
Талант
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
.
Эмиль Вилар сидел на садовой скамье возле дома с куполом. Он поднял
взгляд и увидел рядом рослого внука патриарха - не то Мелбурна Хедли
Карпентера, не то Теодора Третьего, не то кого-то еще.
- Дедушка просит вас в дом, Эмиль Вилар. Хочет поговорить с вами
наедине.
- Иду, - ответил Вилар. Он поднялся и последовал за рослым юношей вверх
по лестнице в богато отделанную комнату, где сидел старейшина клана
Карпентеров.
- Входите, прошу вас, - любезно сказал старик.
Сев на предложенное место, Вилар напряженно ждал, когда старик
заговорит. Вблизи было видно, что хозяину очень много лет, но для своих
ста пятидесяти он прекрасно сохранился.
- Вы назвали себя поэтом, - сказал Карпентер, сделав ударение на
последнем слове. - Будьте добры, прочтите эти стихи и честно выскажите
свое мнение.
Вилар взял протянутый лист бумаги, как брал множество других
графоманских сочинений еще на Земле, и очень внимательно прочел
стихотворение. Это была вилланелла, написанная гладко, если не считать
ритмического сбоя в третьей строке четверостишия. Кроме того,
стихотворение было пустым и совершенно лишенным поэтичности; на сей раз
Вилар решил быть в своей критике беспощадным.
- Вирши недурны, - снисходительно сказал он. - Аккуратно сработаны, но
только в предпоследней строке есть огрех. - И, указав на ошибку, добавил:
- Что до остального, то стихотворение лишено смысла. Оно даже не
смехотворно; пустота его вопиюща. Я ясно выразил свою мысль?
- Вполне, - сдавленным голосом ответил Карпентер. - Это мое
стихотворение.
- Вы хотели откровенности, - напомнил Вилар.
- Да, и кажется, получил. Что скажете о картинах на стенах?
Картины были абстрактные, тщательно выписанные.
- Видите ли, я не художник, - запинаясь, сказал Вилар. - Но, на мой
взгляд, они превосходны, по крайней мере - вполне хороши.
- Тоже мои, - сказал Карпентер.
Вилар захлопал глазами от удивления.
- Вы очень разносторонний человек, мистер Карпентер. Музыкант,
композитор, поэт, художник - вы владеете всеми видами искусства.
- Э... да, - ответил Карпентер с легким раздражением. - Здесь это вовсе
не является чем-то необычным. Наоборот, обыденным. Мы гордимся своими
художественными дарованиями. Мы все поэты, мистер Вилар. Все художники,
все музыканты, все композиторы.
- А я ограничен всего лишь одной способностью, не так ли? Я
всего-навсего поэт.
Вилара впервые в жизни охватило чувство собственной ущербности.
Собственное несовершенство он сознавал и прежде - в сравнении с Мильтоном
или Эсхиллом, Йетсом или Шекспиром, когда тщился превзойти их. Но между
несовершенством и ущербностью есть некоторая разница. Сейчас он ощущал
свою несостоятельность не как поэт, а как личность. Для такого
самолюбивого человека, как Вилар, это было мучительно.
Он поднял взгляд на старика Карпентера.
- С вашего позволения, я уйду, - сказал он, голос его был странно
грубым и раздраженным.
Придя к себе в домик, Вилар с горечью взглянул на лист бумаги и прочел
свои строки:

Обманчивые тени дня стоят
Меж каждым из людей и остальными,
И каждый мучается этим, но...

На этом стихи обрывались. Они были только что сложены - вернее, так ему
казалось поначалу. А пять минут спустя он вспомнил: это строки
стихотворения, которое было написано в юности и заслуженно предано огню.
Где его техника, его хваленое чувство гласных, его замысловатые ритмы и
тонкие словесные противопоставления? Он печально взглянул на невнятицу,
продиктованную отупевшим от страха мозгом, и с презрением смахнул лист на
пол.
Неужели я утратил свой талант?
Леденящий вопрос, от него съежилась душа, но за ним тут же последовал
другой, еще более убийственный: А был ли у меня талант?
Однако на этот вопрос ответить было легко. На полке стоял томик в синей
обложке, вот здесь...
Книга исчезла.
Вилар уставился на пустое место шириной в четверть дюйма. Книгу кто-то
взял. Очевидно, кто-то из Карпентеров заинтересовался его поэзией.
Что ж, не беда, - подумал он. - Все стихи я помню наизусть.
Чтобы убедить себя в этом, он прочел по памяти "Яблоки Идана", одно из
самых длинных стихотворений и, на его взгляд, самое лучшее. Когда дошел до
конца, былая уверенность вернулась: его талант не был иллюзией.
Но семья Карпентеров тоже не иллюзия. И он больше не мог оставаться
рядом с ней.
Вилар удрученно вспомнил игру патриарха на цимбалах: старик с
поразительной легкостью переходил от одного вида искусства к другому - как
и остальные. В этой семье не было человека, не способного написать стихи,
положить их на музыку, исполнить ее на любом из дюжины инструментов и в
довершение всего передать ее с помощью абстрактной живописи. Рядом с таким
щедрым дарованием Вилару казалось, что его собственный дар превращается в
ничто

 
« Пред.   След. »


Другие произведения
Новости фантастики